Письмо А. Солженицына Шведской Королевской Академии

Средняя оценка: 4.5 (2 votes)

Шведской Королевской Академии

                                                                                      12 апреля 1972

Многоуважаемые господа!

Я осмеливаюсь писать это письмо лишь потому, что, по моим сведениям, бывшие нобелевские лауреаты имеют право выдвижения кандидатов на текущий год и выдвижение начинается с февраля. Если я такого права не имею, прошу простить меня и считать моё письмо недействительным.
Как сказал г-н К. Р. Гиров в речи при несостоявшемся вручении мне нобелевских знаков, Нобелевская премия не есть акт вежливости по отношению к какой-либо стране. Беру на себя смелость более широко понять и истолковать так: не есть акт вежливости или очерёдности по отношению к национальным литературам или к художественным или идеологическим направлениям. Поэтому я не поддамся национальному эгоизму и не буду аргументировать тем, что русская литература представлена в нобелевских лауреатах непропорционально мало своему истинному мировому весу.
Но, именно основываясь на правильной и широкой точке зрения г-на Гирова, а вероятно и других членов Академии, я обращаюсь к вам с просьбой не поддаться рутине "очерёдности" ни в национальном отношении, ни в лично-биографическом, ни в каком-либо ином. Именно эти соображения могли бы помешать вам в 1972 году объективно рассмотреть кандидатуру Владимира Владимировича Набокова - из-за того, что лишь два года назад вашей премии удостоен русский и лишь три года назад - писатель сходной двуязыковой судьбы, прославившийся даже главным образом не в своей родной литературе.
Я не буду пространно аргументировать и выскажу о В. Набокове только своё личное мнение. Это писатель ослепительного литературного дарования, именно такого, которое мы зовём гениальностью. Он достиг вершин в тончайших психологических наблюдениях, в изощрённой игре языка (двух выдающихся языков мира!), в блистательной композиции. Он совершенно своеобразен, узнаётся с одного абзаца - признак истинной яркости, неповторимости таланта. В развитой литературе XX века он занимает особое, высокое и несравнимое положение.
Всего этого, мне кажется, с избытком достаточно, чтобы присудить В. В. Набокову Нобелевскую премию по литературе и поспешить с этим актом в 1972 году, так как автору столько же лет, сколько и нашему веку. Обиднее всего бывает осознать с опозданием непоправимость ошибки.
Присуждение премии Набокову, по моему уверенному убеждению, укрепит и возвысит сам институт Нобелевских премий.

С самым глубоким уважением
к вашему литературному суду
ваш А. Солженицын

 

                

 

                                                         _________________

ЗРИМЫЕ ОБРАЗЫ

Критика

"В 1972 году Александр Исаевич обратился к Шведской Академии с предложением присудить Нобелевскую премию по литературе Набокову. Копию этого письма он послал Набокову, сопроводив ее коротким письмом, в котором писал:
“Пользуюсь случаем выразить Вам и свое восхищение огромностью и тонкостью Вашего таланта, несравненного даже по масштабам русской литературы, и свое глубокое огорчение, даже укоризну, что этот великий талант Вы не поставили на служение нашей горькой несчастной судьбе, нашей затемненной и исковерканной истории. А может быть, Вы еще найдете в себе и склонность к этому, и силы, и время? От души хочу Вам этого пожелать. Простите, но: переходя в английскую литературу, Вы совершили языковой подвиг, однако это не был самый трудный из путей, которые лежали перед Вами в 30-е годы” ...
“Я жалел, что не увиделся с Набоковым, хотя контакта между нами не предвидел. Я всегда считал его писателем гениальным, в ряду русской литературы — необыкновенным, ни на кого не похожим...
Сетовал я, еще в СССР: зачем не пошел он по главной дороге русской истории? вот, мол, оказался на Западе — выдающийся и свободный русский писатель, тотчас после революции, — и отчего ж он — как и Бунин, как и Бунин! — не взялся писать о гибели России? Чем другим можно было жить в те годы? Как бесценен был бы их труд, не доступный уже нам, потомкам! Но оба они предпочли дороги частные и межвременные. Набоков покинул даже русский язык. Для тактического литературного успеха это было верно, чту могла обещать ему эмиграция на 40 лет вперед? Он изменил не эмиграции — он уклонился от самой России”

/Бенедикт Сарнов. Ларец с секретом (О загадках и аллюзиях в русских романах В. Набокова) С сайта, где еще несколько забавных материалов о Солженицыне и Набокове/

 

                              

 

                                                                       * * *

"Владимир Владимирович не имел достаточно сострадания к авторам, которых полагал менее талантливыми, чем он сам. К примеру, если я скажу, что в пору наших с ним разговоров он критиковал Солженицына, это не даст никакого представления о его особенной манере поджимать губы, говоря, что с исторической точки зрения Александр Исаевич имеет несомненное значение, однако как писатель весьма посредственен. Добрые слова о людях редко слетали с этих аристократических губ [...]
В этом презрительном остроумии он изощрялся, в частности, спустя два года после того, как Солженицына выслали из Советского Союза."

/Джордж Фейфер. Говоря о Набокове. С сайта Российской газеты/

История создания

"Письмо достигло Шведской Академии тою же весной 1972, но не повлияло на её решение. Копию письма автор тогда же послал В. В. Набокову." (прим. издателя)

В интернете: